Monthly Archives: Июль 2013

Ни о чём

Маячит, нет, не пришлец
И не просит есть, и эта весть
Начала времен
И концовок не счесть –
На бегу захотелось присесть.
Это всегда было и, будто, 
Все одно, ни при чем –
Ни жарко, ни холодно,
Чтобы посылать за врачом.
Повеет ветер, поведет ветвью,
Осветит, уведет в тень
Под ресницами, вечернюю,
Под иву плакучую в жаркий день…
И соскучиваться преждевременно
По улыбке, не тронувшей губ,
По смычку, не терзавшему скрипки,
По пейзажу, что больше не люб.

7-13 апреля 2011г.

Побег

                                

Сквозь решето детсадовской ограды
Гудит акация пчелиным роем,
Стручкам гороховым, как погремушке, рады,
Идем на завтрак потешным строем.

Залаяла дворовая собака
Непозволительно беспечным лаем –
Наверняка на огородах будет драка
Из-за подсолнухов соседских, мы-то знаем.

А паровозные гудки скулят протяжно
С далекой шахты, за холмами шлака,
И этой музыкой, сухой и влажной,
Я наполнялся, и в углу я плакал,

Наказанный за что-то…Уж не помню,
Откуда в голове взялась идея о побеге…
Прохладный бриз студил горячих щек жаровню,
А за холмами копьями гремели печенеги.

31 марта 2011г.

 

Глас мастера дрогнул…

Глас мастера дрогнул-   
Прописка в дому соловьином
Ужели теперь истекает?
О, лиственная многоэтажка!
Дождем ты облита,
И каждая капля тугая
Дрожит отражением черт,
Помноженным на бесконечность.
Еще удержаться под крышей зеленой,
Взахлеб набирая воды грозовой
Сбегающий шелест;
Вдыхая напившейся почвы
Небесную мяту буколик…
На сборы нет времени;
Пора переезда готовит,-
Чего там скрываться,-
Молчанье пустых чемоданов,
Набитых тоской и клочками
Желтеющей нотной бумаги.
Вернуться, вернуться,
Еще не уехав, 
На крыльях намокших,
И в зеркале листьев еще отражаться.
Вновь к приступам музыки в сердце
Вернуться.

 7 июля 2008г.                                                                                     

 

Радуга

                                             

Высокой стеной над дорогой
Дождя поднимается сталь,
Серебряной светлой тревогой
Насквозь отливающей даль.

Сплетаются звеньями брызги –
Кольчуга легка, как пыльца
И слышатся молота взвизги
Небесного гром-кузнеца.

Все звенья тонки как пылинки,
Как точки, тычинки, легки,
Срастаются в ливень дождинки,
Созвучием рифмы близки.

И меткое солнце пробьется
Зеленым и желтым лучом,
И веером сталь разойдется,
Как шелк под дамасским мечом.

И выгнет дугу над садами
Застывшего времени новь,
Незаживающая веками,
Струя семицветную кровь.

2003?

 

Absalom

                

Облепил деревья мокрый снег,
Стало все коралловым и белым;
Время, кажется, замедлило разбег
И легло в сугроб отяжелевшим телом.

Мне теперь не нужно умирать,
По углам копить наследство торопливо-
Я ложусь, просторная кровать
Тонет в лепестках цветущей сливы.

По ветвям ко мне спускается Морфей
И садится тихо к изголовью.
Под крылом его становится светлей,
Но стучится сердце темной кровью.

Успокойся, успокой, прошепчет он;
Absalom, O Absalom, услышу я из дАли;
Будто дымом потянуло, и сквозь сон
Снег летел, как лепестки летали.

26.11.2008г.                        

 

Потом…

Потом, все потом…
И сад и сарай с осиным гнездом;
Я знаю,
Что странные хвори роятся в моей голове…
Давно уж как Байрон, растаяв,
Блуждает в эллической мгле,
Давно уж как Пушкин
С закушенной пулей 
Над псковской могилой пророчит;
А осы жужжат, рикошетят, морочат 
Осенним тигриным цветком – 
Ужалить грозят и просят пощады… 
А, впрочем, потом, все потом…
Что мне не уйти от грозы и не надо, — 
Я знаю, — 
От струй этих вечных потопа – 
Захвачен небесной протокой…
Что роза, укус расцветает в болезни
И все бесполезно и пусть бесполезно.
Что с небом соседствует наша квартира,
В отставку ушедшие рифм командиры 
Уж знают подавно.
Как жаль, что я понял слишком недавно:
Когда затянула весь дом 
Метафор седых поволока 
И искр осиных разряд, 
С утра рикошетя жестоко,
Замкнул атмосферный мерцающий бой, — 
Как в Греции… кровь на снегу… 
Кто со мной? 

21 апр 2010г. 

 

Фарфор

Матерьялу нужен обжиг
Прежде чем он зазвучит.
Без ожога день не прожит,-
Глина в сырости молчит.

Полирует жаром глину,
Что морозом ребра гор-
Чтоб звучала сердцевина,
Ноты плавятся в фарфор.

Горло, горлышко, горлИнка ,
Слеплен ломкий голосок;
Из оставшейся пылинки
Вышел розовый басок.

Розовый , нечеловечий –
Это родственник наш вечный.
Из того же теста он,
Заключенный в хрупкой чашке,
Даром ребра что крепки,
Звонко сердце бьет в кондрашке,
Когда бьются черепки.

2001?-2008г.

 

Блум

Кто наплел бесконечность
Индейских узлов.
Все, наверное, просто:
Утром жду у ручья,
Ты, моя золотая форель.
Хитроумие улиц — ветвей —
Расшифруй узловатое кипу.
Нет тебя, не пришла,
Я прождал целый день,
Ароматы вдыхая пекарен;
И под вывеской гребня и ножниц
Папиросы курил без конца;
А сквозь дым проступала
Трафальгарская битва,
И дрожал над водой Гибралтар.
День был соткан из строф.
Между ними рвалась 
Непослушная нить,
Повисая в немой пустоте.
Здравствуй, Скилла,
Вот я снова над бездной,
Жду конца представленья,
И в карманах прилип 
Досточтимый инжир.

Февраль 2008 год

 

Воробьевы Холмы. Набережная.

Здешние холмы не возвращают эхо-
Оно остается там, откуда пришло.
Река возвеличивает эту помеху,
Под катером вспенивая дымчатое стекло.

Нежась завсегдатаем у кромки воды,
К заплаканной осени, к летнему счастью,
История, загорелая до черноты,
Прильнула к граниту, у солнца во власти.

Кожей чуя имперский простор, слыша, —
В иерархии звуков отчетлив, — стук в дверь.
Дверь открыта теперь, и священный позор
В кислоте растворяется частных потерь.

И совсем не стыдясь и не помня воды,
Что успела утечь мегатоннами по реке,
Рукотворный простор по-хозяйски мосты
Накрывают и бесятся вдалеке.

Ну а здесь резервирует косогор
Тень и зелень душистых дерев.
На имперский позор набегает узор
Светотени и праздно гуляющих дев.

Иногда они сами не могут понять,
Почему они здесь, Воробьевы холмы;
Вот и мы, воробьи, хотим чайками стать,
А зачем, не поймем, но ведь помнили мы.

Ноябрь 2009г.

Ода Жажде

        

Дать звонкой жажде прозвучать,
Когда запекшаяся корка 
Вседневной скуки, наконец спадая,
Молчания не может оправдать.

Пусть горло задрожит
Хоть скрученной сухой гусиной трубкой,
Фанфарой иль воркующей голубкой,
Но только не молчит.

И снова засуха и снова все сначала-
Шипит змеей водопроводный кран;
И это жизни свойственный изъян,
Но славлю водохлебов, которым вечно мало.